Феномен японского дома

Почему японский дом – феномен? Потому что он идет вразрез с привычным нам понятием жилища. Для японца не существует деления его существования на внутренний и внешний мир. Есть единое целое, неделимое ни стенами, ни понятиями. Дом для японца – часть природы, ее продолжение, поэтому здесь нет ни окон, ни дверей в нашем понимании, ибо в каждой комнате три стены из четырех можно в любой момент раздвинуть, а то можно и вовсе снять. Стены в японском доме – это лишь заполнение промежутков между колоннами. Обычно лишь одна из четырех стен – константная, остальные состоят из передвижных панелей различной плотности и фактуры, которые играют роль стен, дверей и окон.

Внешние стены дома заменяют сёдзи – это деревянные или бамбуковые каркасы из тонких реек, собранных наподобие решетки. Промежутки между рейками раньше оклеивались плотной бумагой (чаще всего рисовой), частично обивались деревом. Со временем стали использоваться более технологичные материалы и стекло. Тонкие стены двигаются на специальных шарнирах и могут служить дверьми и окнами. В жаркое время дня сёдзи вообще можно снять, и дом получит естественную вентиляцию. Раздвижные стены отражают стремление быть ближе к природе, не отгораживаться от нее.
Межкомнатные стены японского дома еще более условны. Их заменяют фусумы – легкие деревянные рамы, оклеенные с двух сторон плотной бумагой. Они разделяют жилище на отдельные помещения, а при надобности раздвигаются или снимаются, образуя единое большое пространство. Кроме того, внутренние помещения разделяются ширмами или занавесями. Подобная "мобильность" японского дома дает его обитателям неограниченные возможности в планировке – по потребностям и по обстоятельствам.

При строительстве традиционного японского дома учитываются факторы возможного землетрясения. Поэтому в основе своей он представляет конструкцию из деревянных колонн и крыши. Широкая крыша защищает от палящего солнца, а простота и легкость сооружения позволяет в случае разрушения быстро собрать пострадавший дом заново.
Фундамента как такового у него тоже нет. Пол в японском доме поднимается на столбах над землей не менее чем на 50 см. Это обеспечивает некоторую вентиляцию снизу и защищает от сырости. Дерево меньше нагревается в жару и дольше охлаждается зимой, к тому же при землетрясении оно безопаснее, чем, например, каменная кладка.

Деревянный пол застлан татами (это толстые маты из рисовой соломы). Поскольку татами имеют раз и навсегда установленный размер — немногим более полутора квадратных метров, — комнаты в японских домах также бывают лишь определенной площади: три, четыре с половиной, шесть или восемь татами. Стало быть, и весь каркас здания — стропила, опорные столбы, балки — должен приноравливаться к этим установившимся традиционным габаритам.

Когда впервые видишь внутренность японского жилища, больше всего поражаешься полному отсутствию какой бы то ни было мебели. Вместо громоздких шкафов – встроенные шкафы с раздвижными дверями, повторяющими фактуру стен. Вместо диванов и кроватей – футоны (матрасы, наполненные прессованным хлопком). Сразу после пробуждения их убирают в специальные ниши в стенах или во встроенные шкафы, освобождая пространство для жизни. Вместо стульев – подушки. Едят обычно за низкими переносными столиками. В классическом японском доме все рассчитано на "человека сидящего". Причем сидящего на полу. В этом можно увидеть стремление быть ближе к природе, к земле, к естественному – без посредников.
Японцы буквально помешаны на чистоте и гигиене. На границе санитарных зон дома – ванной и туалета – ставятся специальные тапочки, которые носят только в этих помещениях. Стоит признать, что при отсутствии лишней мебели, ненужных безделушек и нефункциональных предметов пыли и грязи просто негде скапливаться, и уборка дома сводится к минимуму.

Свет – это еще один японский культ. Волнующая красота японского интерьера рождается за счет приглушенного дневного света и игры теней, падающих от решетчатых каркасов сёдзи. Слабый дневной свет как бы украдкой проникает в комнату. Не что иное, как именно этот профильтрованный неяркий свет является элементом красоты интерьера. Традиционные абажуры источают приятный спокойный свет. Такой свет мирно струится и переносит хозяина дома в другой мир, прочь от повседневной суеты и забот.
Цветовая гамма и фактура японского дома предопределена стремлением быть ближе к природе. Первородная красота некрашеного дерева, рисовой бумаги, соломенных матов, а также сама сезонность этих материалов (седзи полагается заново оклеивать каждый год, а татами менять раз в два года) также напоминают о близости к природе. Дом в японском стиле наполнен оттенками светлого и темного дерева, создающими общий нейтральный фон.

Японцы видят особое очарование в следах возраста. Их привлекает потемневший цвет старого дерева, замшелый камень в саду или даже обтрепанность — следы многих рук, прикасавшихся к краю картины. Именно здесь как нельзя более явно проступает влияние знаменитой японской концепции "саби-ваби". Оба этих слова с трудом переводится на иностранные языки, но именно их расшифровка вызывает наибольший интерес на Западе, как поиск некоего ключа к пониманию загадок Японии. Вот эти черты давности именуются словом “саби”, что буквально означает “ржавчина”. Саби, стало быть, это неподдельная ржавость, архаическое несовершенство, прелесть старины, печать времени. Ваби - это отсутствие чего-либо нарочитого, броского. Ваби — это прелесть обыденного, мудрая воздержанность, суровая простота и одновременно изысканность.

Японский дом рассчитан на лето. За счёт раздвигающихся стен во время влажной жары обеспечивается хорошая вентиляция. Однако достоинство традиционного японского жилища обращается в свою противоположность, когда его столь же отчаянно продувает зимой. Сквозняк, можно сказать - друг японца. Зимой в Японии довольно холодно, но жилище не отапливается. Более того, у японцев нет понятия отопления (и в городах в том числе). Отсюда и появляется традиция - окунаться в бочку с горячей водой на ночь, чтобы согреться. В повседневной жизни каждого японца нет большей радости, чем нежиться в глубоком деревянном чане, наполненном немыслимо горячей водой. Зимой это единственная возможность по-настоящему согреться.
Присущее японцам чувство общности с природой, её обожествление порождено синтоистской верой. Именно синтоистская вера воспитала в японцах чуткость к природе, умение наслаждаться ее бесконечной переменчивостью, радоваться ее многоликой красоте. Это и нашло отражение на взаимоотношениях дома и окружающего пространства, что является важнейшим аспектом традиционной архитектуры Японии. Нет границы, где заканчивается внутреннее пространство дома и начинается внешнее. Японцы не рассматривали внутреннее и внешнее пространство как две отдельные части, скорее, эти зоны перетекали друг в друга, что убедительно демонстрируют раздвижные стены, «сквозь» которые можно свободно выйти на улицу или в небольшой садик, чтобы полюбоваться красивым видом на окружающие окрестности. Таким образом, комната становится частью бесконечного пейзажа. Архитектура как продолжение природы - это очень по-японски.